Vasily Zakharov (jolaf) wrote,
Vasily Zakharov
jolaf

Categories:

Об играх по Стругацким

Много уже говорилось о том, что по Стругацким (точнее, по миру Полудня) играть "сложно", "нельзя" и так далее, и много было сказано о том, почему это так, но на мой взгляд недостаточно чётко. Так что мне показалось полезным систематизировать и структурировать то, что я по этому поводу думаю. Собственно, первая попытка. Версия не окончательная, комментарии и замечания приветствуются.

Мир Полудня – это мир, в котором все люди хорошие. То есть, умные, добрые, образованные, деликатные, отзывчивые... И очень велик соблазн сказать, что мир Полудня – это мир, состоящий целиком из обычных хороших людей, хороших людей нашего времени или вообще 60-х годов, в которые эти книжки писались. И в чём-то эта идея даже подтверждается самими авторами, но именно в чём-то – мне кажется, что замысел Стругацких гораздо глубже, и люди эти, о которых идёт речь – совсем другие, они гораздо, несравненно лучше нас.

В мире Полудня просто нет плохих людей – за крайними, вымученными, единичными исключениями – и эти исключения вряд ли хоть чего-то добились в своей "исключительной" жизни, и вряд ли могут пригодиться стругацковскому сюжету кроме как для контраста. Человек Полудня фактически не может ошибаться в привычных нам морально-этических вопросах – он может чего-то не знать, чего-то не суметь учесть, но в известных условиях он может поступить только правильно. Его решение может оказаться неоптимальным, не самым лучшим (поэтому существуют Советы – чтобы всё учесть), он может ненадолго увлечься, но ни в каком случае он не может поступить дурно, подло, трусливо.

На самом деле, проблема ещё глубже – те вопросы, те проблемы, те сложные и неоднозначные выборы, которые стоят перед современным человеком, для человека Полудня – школьные задачки, как для нас нынешних – "обманывать нехорошо" или "надо уважать старших". Всё, над чем мы бьёмся, ломаем головы и души, спорим и философствуем, они впитали в школе, как мы – теорему Пифагора, законы Ньютона или гуманистический тезис о безусловной ценности человеческой жизни – вопросы, которые составляли предмет дискуссии ещё несколько веков назад. Они просто на голову взрослее нас.

И поскольку плохих людей нет, то когда человек Полудня слышит о другом человеке что-то нелицеприятное, его первая мысль – не привычное нам "вот ведь гад", а "как же так вышло, какое несчастье, несчастный человек, как ему не повезло, как же он мучается совестью, как же ему тяжело". Очень сложно даже заподозрить в другом человеке что-то нехорошее. В "Стажерах" XXI века это уже было затруднительно, но ещё возможно. К XXII веку это стало чем-то из ряда вон выходящим. И "страшные прищуренные глаза Маляева" – это не обвинение, это ужас от того, как же этому человеку теперь жить с таким грузом на совести.

Чем же живут, о чём спорят и чем мучаются люди XXII века? Мне кажется, ответ прост – нерешаемыми, не имеющими для нас нынешних решения, а может быть и не существующими для нас сейчас проблемами. Наиболее остро это видно, конечно, в "Жуке в муравейнике" и в "Волны гасят ветер" – не думаю, что современное человеческое общество способно к чему-либо, кроме бессмысленного мямлинья и бросания монетки перед проблемой Саркофага, и совершенно очевидно, что любой сотрудник любой современной службы безопасности ни секунды бы не размышлял, и ничем бы не мучался, оказавшись на месте Экселенца. Я уже не говорю о люденах – они просто не опустились бы до разговора с нами сейчас.

И в этом месте перед нами встаёт Вопрос – так во что, в каких Стругацких, в какой Полдень мы хотим играть? В приключения? В падения в Юпитер? В изображание вертолёта двуручным мечом с ухмылкой "это не стёб, это цитата из первоисточника"? Думаю, нет. Нам хочется проблем, чтобы было трудно... не обязательно весело, но чтобы трудно. Так какие проблемы мы будем решать? Если сегодняшние – то играть в пору в Аньюдино. Не поминайте Гарри Поттера, но идею вы поняли. До тамошних одиннадцати-двенадцати, ну ладно, четырнадцатилетних подростков мы наверное с некоторой натяжкой доросли.

Если же мы хотим попытаться поиграть в сверхзадачи, то нужно очень чётко понимать, что постановка такой задачи – само по себе уже сверхзадача. Можно пойти простым путём и попытаться повертеть под разными углами проблемы, уже поставленные авторами – но и здесь нас подстерегает существенное затруднение – для этих задач решения уже известны, а в некоторых случаях их даже более одного. И это наверняка, почти гарантированно правильные решения, потому что ошибаться в таких вещах люди Полудня просто не умеют. Можно придумывать что-то своё, оригинальное – но это как проектировать ядерный реактор до открытия радиоактивности – во многом за то мы и любим Стругацких, что им это удавалось. Или же нужно как-то ещё хитро изощряться. И как – собственно, Вопрос.

И наконец, последнее. Игроки – живые люди. Нашего, не стругацковского XXI века. И удержать в течение игры эту чрезвычайно высокую и крайне хрупко держащуюся на наших сегодняшних представлениях планку психологической взрослости очень сложно. Когда персонаж тёмного средневековья вдруг позволяет себе гуманистические, а то и социалистические выпады – мы снисходительно улыбаемся и продолжаем играть дальше. Но если Румата "слетает с катушек" на втором часу игры, или Экселенц стреляет в спину, или даже Женя Вязаницына кричит "МНЕ страшно, пустите МЕНЯ на корабль!" – всё, это уже не Полдень. Это в лучшем случае психиатрия Полудня. А скорее всего – простая космическая опера, фантастический боевичок, приключенческое кино в коммунистическом антураже. Кинотеатр, попкорн. Хищная вещица начала XXI века.
Tags: 22, book, larp, text
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →